А. Зинштейн "Портрет красиво поющего Заславского", х.м., 80х60, 2009г.
СОБЛАЗНЕННЫЙ КРАСКАМИ АРОН
Мы сейчас живем в хорошем времени. Не то, что 15 лет назад. Конечно, официозная эстетика существует; только раньше ее содержание диктовалось партийным начальством, а сейчас начальством при Фонде Сороса. И, все-таки, сейчас есть много возможностей выставить свои работы. Например, Конногвардейский Манеж показывает самое разное искусство, расширяя официозные рамки. Здесь мы увидели большую выставку живописи Арона Зинштейна.
О нем и пойдет речь. Арон не охвачен нынешним официозом, потому что он не был четко обозначенным диссидентом до1985 года. Он был тогда еще слишком молод. Зинштейн не выставляет фотографии, ничего не приклеивает и не привинчивает к своим картинам, и даже (о, ужас) не считает себя абстракционистом. Арон не принадлежит ни к одной "стебной" группе, типа 'Митьки", "Новые дикие" и т. д. И, хотя Арон невероятно любознателен (его интересует все новое, что происходит у нас и за рубежом), он ограничил себя в живописи самыми традиционными материалами и технологиями. Феноменом эстетики, или, правильнее было бы сказать, феноменом самого Арона Зинштейна является то, что эти, традиционные материалы (масляная краска, гуашь, холст, бумага и т. д.), когда он их только еще видит, вызывают у него бурный восторг и непреодолимое желание войти с ними в контакт. Все существо его психофизическое возбуждается в предчувствии соприкосновения с этими немыслимыми сокровищами. Арон не отвлекается от страстного восприятия своих возлюбленных материалов на какие-либо побочные впечатления. Сюжеты его работ до крайности элементарны. Oн пишет все, что очевидно, что вокруг нас, что привычно или, что внезапно увидено, что дома и,что в гостях, что в театре и , что в метро, что в синагоге и т. д. Все живущее и не живое, все стоящее, лежащее, бегущее, особенно летящее, земное, водное, небесное, все, все, все готово превратиться в живописную картину под рукой Арона Зинштейна. Делать свою живопись беспредметной Арон категорически не хочет, несмотря на то, что в яростном жесте на холсте подчас трудно прочитать реальный предмет. Его реализм понятен в том смысле, что окружающая жизнь провоцирует появление все новых и новых живописных созвучий. Постоянное желание Арона убедить себя и нас в том, что он изображает лишь то, что видит, помогает ему спастись от излишнего умничанья, от всяких метафизических претензий, необходимо сопровождающих беспредметную живопись. Я беру на себя смелость утверждать, что многообразная и увлекательная жизнь вокруг Арона является всего лишь поводом для того, чтобы развести краски и обрушить их богатство на холст. Он работает много и, кажется, мог бы изучить все повадки красок и все их возможности, но каждый раз он надеется на чудесное появление нового впечатления от сочетания красок, фактур, размеров пятен, внезапности ритмов и т.д. И это чудо действительно происходит. Убежденность Арона в том, что многовековая традиционность живописной техники не помешает краскам еще и еще раз выпасть неожиданно и завораживающим душу образом, приводит к успеху, и автор пребывает в восхищении, и в восхищении пребывают многочисленные поклонники его живописи.
Что касается того, что живопись Арона Зинштейна прямодушна, не взята в кавычки, не собирается быть "прикольной" цитатой чего-то другого, не холодна, как поверхность фотокарточки и имеет наглость быть сделанной руками человеческими без помощи новейших технологий, то это просто замечательно.
Анатолий Заславский