А. Васильев "Портрет А. Заславского", черная бум.,акриловая темпера, 50х35, 2002г.
АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВ
В Санкт-Петербурге, как в каждом большом культурном центре, есть много художественных школ, художественных течений и группировок. Есть официальные школы, а есть художественные движения, организовавшиеся вокруг какого-нибудь большого художественного авторитета, например, Стерлигова, Сидлина, Кондратьева или Длугача. Но есть художники, их очень мало, которых хочется на¬звать уникальными, потому что им каким-то обра¬зом удается свернуть со «столбовых» дорог. Таким художником является Анатолий Васильев. Он мне кажется абсолютно самобытным, не продолжаю¬щим какую-нибудь традицию. И это не потому, что он спрятался от всего мира и не хочет ничего видеть. Наоборот, он весь в культуре и в ней имеет свои любимые акценты. Он постоянно в художествен¬ной среде и чутко отмечает все нюансы, возникаю¬щие в мире искусства. Анатолий Васильев с юности дружит с Михаилом Шемякиным. А много ли найдется художников, приблизившихся к М. Шемякну и не попавшим под его влияние самым очевидным образом. Я, кроме Анатолия Васильева, не знаю никого. Делает ли Анатолий какие-нибудь усилия для того, чтобы быть уникальным, или это его естественное состояние — мне не известно. Скорее всего, в нем параллельно существуют два состояния: одно — созерцательное, размышляющее и очень вни¬мательное ко всему окружающему, а другое — творя¬щее без оглядки и само себе удивляющееся.
Конечно, как всех серьезных художников его инте¬ресовала форма и материал больше, чем, так называемое, содержание, сковывавшее художественное во¬ображение и свободу изобразительного языка. Сначала он полюбил краску. Я помню, как он пока¬зывал мне еще в Училище имени барона Штиглица акварельные разливы и соединения цветов на бума¬ге, а сам был в полном от этого восхищении. Это бу¬доражащее воображение поведение краски до сих пор используется Анатолием Васильевым в его работах. Потом он стал делать заготовки для картин в технике монотипия. Он задавал там себе пластическую тему, а потом достраивал ее, выкристаллизовывал через нее содержание не вообще, а свое собствен¬ное, внимательно нащупанное в себе и выданное на поверхность картины не без специфической, харак¬терной только для Анатолия самоиронии — какие, мол, странности мы в себе носим.
Потом Анатолий Васильев стал делать силуэтные портреты. Ему вообще нравится перевоплотиться в какого-нибудь средневекового студиозуса или пе¬дантичного рисовальщика, который с помощью спе¬циального приспособления делает профильную тень на бумаге, а потом вырезает точный профиль портретируемого. Таким образом, он создал огромную галерею своих современников — знаменитых и не очень. В этих портретах было и сходство — подмигивание в сторону портретистов-реалистов и фотографов, и глубокая тайна, прячущаяся в непроницаемо закрашенном силуэте, и непрерывное желание художника играть и особым образом насмешничать.
Потом он поехал на море и написал там очень серьезные морские пейзажи. Здесь он уже не делал мо¬нотипных заготовок, а писал сразу «а ля прима». Анатолий понял это пространство как активное горизонтальное членение, которое он вписал в вер¬тикальный формат. Горизонтальные движения са¬мого разного качества передают в этих пейзажах и небесную стихию, и море, по разному уходящее к горизонту, и прибрежные волны и берег.
Здесь и плоскость сохранена (бог живописи), и при¬рода передана во всей полноте.
Анатолий Васильев — художник таинственный и чуткий. Его творческий организм всегда реагирует на время, в котором он живет. Понятие «время» для него, как для «авангардистов», — понятие эстетическое. Он как будто научился генерировать энергию, которая помогает находить новые эстетические ходы для выражения здесь и сейчас того, что заложено в глубины памяти. От него ждешь нового поворота, потому что его творчество возбуждает в зрителе надежду на неожиданно свежее чувство, которое родится там, за поворотом.
Анатолий Заславский